ИППО в Иерусалиме

Анонсы

 

Для очередного выпуска №  IX-X Иерусалимского вестника принимаются статьи

 

События

 

24 августа 2017 года исполняется 200 лет со дня рождения известного священнослужителя Русской православной церкви архимандрита Антонина (Капустина). Представляем вашему вниманию документальный фильм «Архимандрит Антонин (Капустин), снятый в 2015 году телекомпанией «Сретение».

 

3 ноября 2015 года - исполнилось 10 лет созданию Иерусалимского отделения ИППО. Смотрите юбилейный фотоальбом 

 

Иерусалимское отделение ИППО к 10-летию своего создания подготовило очередной выпуск «Иерусалимского вестника»

 

Отчёт о деятельности Иерусалимского отделения Императорского Православного Палестинского Общества за 2015 год

 

Члены Иерусалимского отделения ИППО презентовали в Тель-Авиве книгу Д.К. Гейки «Святая Земля и Библия»

 

В Святой Земле состоялось отчетно-выборное собрание Иерусалимского отделения ИППО

 

Отчётный доклад председателя Иерусалимского отделения Императорского Православного Палестинского Общества о деятельности отделения в период с декабря 2010 по 2015 годы

 

Благодарность Президента Российской Федерации В.В. Путина председателю Иерусалимского отделения ИППО П.В. Платонову. 14 июня 2012

 

Проекты ИППО

 

К 10 летнему юбилею Иерусалимского отделения ИППО вышел в свет № VII-VIII Иерусалимского вестника

 

Иерусалимское отделение ИППО сотрудничает с израильским министерством по туризму

Иерусалимское отделение ИППО разместило в Интернете выпуски "Иерусалимского вестника" за 2012-13 годы


Иерусалимское отделение ИППО переиздало раритетную книгу Джона Гейки о Святой Земле

 

«Мы показали возможности ИППО в организации многоаспектного путешествия на Святую Землю». На V семинаре для регионов представлен новый формат паломничества

 

Последние обновления

 

 

Статьи и интервью

«Явление Святой Руси в европейском Петербурге» К столетию освящения Барградского Николо-Александровского храма. Д.Б. Гришин

 

Воссоздание собора Казанской иконы Божией Матери Казанского Богородицкого монастыря: акт исторической справедливости. А.М. Елдашев

 

Лавра преподобного Саввы Освященного в Иудейской пустыне. П.В. Платонов

 

"И гид, и страж, и друг". Черногорцы на службе проводниками у Императорского Православного Палестинского Общества. Л.Н. Блинова

 

Идентификация родственных связей Смоковницы Закхея посредством молекулярного анализа. И. М. Куликов, М. Т. Упадышев

 

Монастырь преподобного Герасима Иорданского в Иорданской долине. П.В. Платонов

 

Цикл статей П.В. Платонова о русских монастырях и храмах на Святой Земле

 

Русский паломник XIX века. Л.Н. Блинова

 

«Благодаря деятельности ИППО повышается международный авторитет России». Интервью с председателем Иерусалимского отделения ИППО П.В. Платоновым

 

Информационные партнеры

Россия в красках: история, православие и русская эмиграция

 

Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура




Главная / Библиотека / Православный Палестинский сборник / Палестинский сборник. Вып. 30 (93). А. В. Пайкова. Легенды и сказания в памятниках сирийской агиографии. Л., «Наука», 1990 г. / История Человека Божьего из города Рима, который был прославлен и увенчан подвигами аскетической жизни в городе Эдессе в дни достославного и блаженного священника мар Раввулы, епископа города Эдессы

История Человека Божьего из города Рима, который был прославлен и увенчан подвигами аскетической жизни в городе Эдессе в дни достославного и блаженного священника мар Раввулы, епископа города Эдессы

(Перевод выполнен по изданию: Amiaud A. La legende syriaque de Sait Alexis… P. g – kh.)

 

Историю дивного человека расскажем мы, если можно такого, каков он, назвать человеком, а не дать имя ангела тому, кто презрел все радости мира. История о нем такова. Человек этот был очень богат, однако презрение к богатству предпочел он и заменил его любовью к бедности, но не к простой бедности, а к той, подлинной, (которую считают) стыдом и позором. Он обратил тщеславие в смирение, а гордость – в аскетизм. Он был наставником нищеты и смирения и совершенным постником, удаляя еду от уст своих и не унижая себя, как Исав, угодничеством чреву своему. Он был стражем, бдительным и усердным телу своему, избегал и уз брака, и прелюбодеяния. Целомудрие и святость, согласно ревностному закону, обитали в теле его. Подобно Аврааму с радостью покинул он свою семью и родину, желая в Иерусалиме горнем быть причисленным и прославленным и стремясь к молитве своей. Что еще можно добавить в похвалу ему, чтобы высшую степень одобрения могли мы выразить? Ведь история эта велика, но мало сказать мы можем. Начало нашей истории таково.

 

Родители его были из города Рима. Отсюда и следует начать рассказ. Они были богаты, знатны родом и благородны по происхождению, но бездетны. И по мере того, как увеличивалось и возрастало их богатство, увеличивалась их печаль из-за того, что не видели они наследника своего состояния и не знали, для кого собирали. Ибо, если Авраам, отец всех верующих, со скорбью к Господу своему обращался «Господи, что ты дашь мне? Я остаюсь бездетным», — то как должны были скорбеть они, чьи помыслы были направлены к богатству. Но вот через слезы, постоянные молитвы и обеты родился у них сын. Он был любим Богом, родителями и всеми, кто знал его. Родители его утешились. Мальчик еще вскармливался молоком, а блага знатности уже изливались на того, кто был предметом гордости своих родителей.

 

Когда настало время учения, с большими почестями в сопровождении толпы слуг отправили его в школу. Но только он не обращал внимания на все это преходящее и конечное, а со свойственной ему душевной мягкостью стремился все предпринять к тому, чтобы в тишине отдаваться учению. Его сверстники пытались умерить его непреодолимую тягу к знанию, но он и не помышлял изменить свой скромный образ жизни. Родители мальчика, не понимая, что Бог избрал его (своим) орудием, огорчались и печалились, наблюдая его образ жизни и то, что он совсем не готов к превратностям этого мира. Тайком они придумывали разные уловки, чтобы мальчик стал более предприимчивым и приспособленным к жизни. Отец его приказывал свои рабам, чтобы они вовлекали его в свои развлечения и приучали его к дерзости. Но он со свойственной ему мягкостью пенял им и отворачивался от них, сохраняя выражение скромности и благородства. Мать же выбирала красивых девушек, украшенных лучшими в мире украшениями, и приказывала им прислуживать ему. Он не гнал их от себя открыто, но с потупленным взором принимал их, чтобы сделать им одолжение, а потом смиренно просил их удалиться и оставался один. Мать его ревностно расспрашивала принаряженных девиц, разговаривал ли, шутил ли он с ними, и они отвечали: «Не только не шутил, но мы не осмелились даже взглянуть на него».

 

Долгое время вел он такой образ жизни, но потом вступил в пору цветущей юности, и родители решили выбрать ему невесту, как подобает в соответствии с законом. Так и сделали. Когда пришло время свадьбы, было приготовлено все для торжества и прославления. Устроили великолепное брачное ложе, и весь город был приглашен на свадебный пир. Но в первый день свадьбы, когда обрученная должна была со свадебной процессией войти (в дом жениха), в душе его возникло вдруг решение. Он стал уговаривать одного из дружек пойти с ним к пристани. Тот подумал, что он шутит. Когда же святой стал настаивать, он попытался [102] помешать ему, говоря: «Весь город соберется сегодня в твоем доме, чтобы веселиться и развлекаться, а мы будем искать уединения. Кто поймет нас? Кто не посмеется над нами, если мы так поступим и покинем радость ради печали. И большое веселье обратится скорбью для всех, кто ждал твоей радости». Но тот проявил настойчивость и, пока дружка пытался удержать его, придумал способ убедить его уйти. Поскольку дружка питал к нему благоговение, то сдался на его уговоры. Взяв двух лошадей, они отправились к пристани вдвоем, и никого больше не было с ними. Святой сказал дружке: «Постереги-ка мою лошадь, я отдохну (немножко), а потом мы оба вернемся на пир». Тот, не подозревая, что он задумал, подчинился, прося его поскорее вернуться, чтобы они не опоздали и не вызвали насмешек. Святой, после того как удалился немного от своего друга, начал молиться, обращаясь к Богу: «Тот, чьи благодеяния превосходят наши просьбы, открой мне свои врата, в которые я стучусь, и дай мне в этой игре (роль), которая мне по сердцу». И только он помолился, явился перед ним корабль, отправлявшийся в Сирию. Он быстро поднялся на этот корабль, и сильный ветер по божьему провидению без промедления доставил корабль к пристани в Селевкии Сирийской. Покинув Селевкию, блаженный бродил, нищенствуя, пока не попал в город парфян, который называли Эдесса, где и жил в нищете до самой своей кончины.

 

Жизнь его в Эдессе была такова. День он всегда проводил в храме, в доме мучеников, ни от кого ничего не принимая, он не хотел днем заботиться о пище, соблюдая пост до вечера. Когда же наступал вечер, он вставал у врат с протянутой рукой, принимая милостыню от тех, кто входил в храм. Получив столько, сколько ему было необходимо, он убирал руку, не принимая больше. И было его установленной едой около десяти мин хлеба и две мины зелени. И если случалось, что он получал больше, тотчас же отдавал другому. И подаянием творил подаяние. Этим многие проверяли и испытывали его, Человека Божьего. (Других) нищих он не сторонился там, где они обитали, но, когда наступала ночь и все засыпали, он вставал, осеняя себя крестом, у стены и колонны, молился и с первыми приходящими на молитву входил в храм еще до рассвета. И так проводил он все дни, и никто не знал ни о его прежнем образе жизни, ни о его знатности. И даже имени своего никому не позволил разузнать, чтобы по имени не проведали о его жизни.

 

А дружка его, прождав достаточно долго, – а тот все не возвращался к нему – обошел всю пристань, спрашивал (встречных), разыскивая его. И когда узнал, что тот сел на корабль, вернулся в дом блаженного и рассказал о том, что случилось. Невозможно передать ту печаль и скорбь, которая охватила родителей святого. Используя свое богатство и знатность, посылали они на поиски во все гавани и страны. Были отправлены на поиски святого домочадцы, верующие, которые ездили по городам и прибыли также в Эдессу, где нищенствовал их господин. Один из этих отроков пошел и сообщил Раввуле, епископу Эдессы, об истории этого человека, но тот не только не мог найти его, но даже не поверил в эту историю. Не найдя (здесь) своего господина, они покинули Эдессу и отправились искать его в другие страны. Он же, блаженный, узнал своих домочадцев, когда они входили в церковь и выходили из нее. А они, когда он явился перед ними в образе нищего, даже на миг не могли подумать, что это он, из-за полного отсутствия какого бы то ни было признака той роскоши, в которой он жил прежде. Как они могли узнать его в этом человеке, одетом в жалкие лохмотья? Ведь, возможно, и от них он принял подаяние!

 

Много времени спустя привратник, добродетельный и достойный увидеть это, в одну из ночей вышел посмотреть, не настало ли время начинать службу, и, когда вышел, обнаружил этого святого, который осенял себя крестом и молился в то время, когда все спали. Не один и не два раза видел он его, а в продолжение многих долгих ночей. И в одну из ночей подошел к нему привратник и спросил: «Откуда ты и что ты здесь делаешь?». Блаженный сначала оставил без ответа его вопрос, но потом, подчиняясь его убедительной просьбе, ответил: «Зачем ты у меня спрашиваешь об этом? Спроси у тех, кто перед тобой. Они знают, кто я и откуда, потому что я – из их числа». Привратник не удержался, чтобы не разузнать об этом чуде. Загорелось в нем желание, и он поклялся в душе [103] своей, что не оставит его и не удалится до тех пор, пока не узнает правду о нем. Он же, Человек Божий, испытывая стеснение из-за этих клятв и обетов, а также потому, что не любил спорить, согласился открыть привратнику правду. Но только тоже потребовал от привратника принести клятву в том, что, пока он жив, тот никому не расскажет. И тогда поведал ему все: «Тот человек, который был здесь недавно и искал кого-то, – из моего дома, и искал он меня». Выслушав все, привратник стал убеждать его и просить, чтобы он жил вместе с ним, но, не сумев уговорить, оставил.

 

С тех пор привратник стал неустанно творить свои добрые дела, предаваясь суровому образу жизни и изнуряя себя еще усердней, чем прежде, так что по виду его можно было судить о его аскетизме. Он говорил про себя: «Если этот человек, который раньше жил в несказанной роскоши, ведет такой образ жизни, то разве не можем мы, бедняки, поступать так во имя нашего спасения?».

 

Много времени спустя после этого блаженный и смиренный Человек Божий заболел и был повергнут недугом среди колонн. А привратник, прохаживаясь туда и обратно и не видя святого, как видел его всегда, начал тщательно искать его, а когда нашел, стал уговаривать, чтобы тот согласился пожить у него дома, а он станет ухаживать за ним, но святой не хотел. Тогда привратник сказал: «После того, как выздоровеешь, я оставлю тебя в покое и ты снова вернешься к своей обычной жизни». Но тот не согласился. Тогда привратник решил: «Тогда я помещу тебя в больницу». С большим трудом после долгих уговоров убедил его. При этом святой взял с него слово, что тот ничем не будет выделять его по сравнению с (другими) странниками. Привратник взял и доставил его в больницу, постоянно присматривал за ним. Но Бог, который всегда исполняет желание боящихся его, заполнил меру его жизни и положил ей конец, сохранив за ним его скромность и после его смерти. В тот день, когда он готов был покинуть этот мир для жизни вечной, что-то помешало привратнику, и он не смог, как обычно, навестить святого. Когда блаженный испустил дух, больничные служители тотчас же отнесли его на носилках, как это они делали обычно без особых церемоний, в усыпальницу для странников. И когда они вышли, направляясь хоронить его, появился этот привратник и стал спрашивать о нем. Узнав, что святой скончался и его уже вынесли, чтобы похоронить, он начал громко стенать и плакать и бросился к святому епископу Раввуле. Упал к его ногам, взывая: «Прошу тебя, господин мой, снизойди ко мне, окажи мне милость!». Епископ Раввула, чей свет очей телесных был тогда, еще невредим, а также те, кто был с ним, спросили у привратника, о чем он просит и в чем причина такого волнения. Тогда он обо всем рассказал епископу, страстно моля его воздать должные почести чистым и непорочным останкам и похоронить святого торжественно и пышно, в достойном месте. Услышав это, епископ был взволнован так, как будто был объят пламенем, потому что был отзывчив на все прекрасное. Он приказал немедленно идти туда, где был погребен этот нищий, и извлечь его (из могилы). По пути они встретили могильщиков, которые возвращались после погребения святого. Когда их спросили, где они погребли этого странника, они ответили: «Рядом с такими же, как он».

 

Епископ и те, кто был вместе с ним, взяли с собой могильщиков, чтобы они показали, где похоронили его. Когда подошли к могиле, епископ приказал вскрыть склеп, потом он и все, кто был с ним, и могильщики вошли внутрь, чтобы взять тело святого и воздать ему должные почести. Посмотрели и увидели, что только нищенские лохмотья, в которые был одет святой, лежат на этом месте, а тела его нет. Тщательно искали тело по всему склепу, но не нашли ничего, кроме его одежд. Долго стояли они, пораженные изумлением и ужасом, потом епископ пришел в себя и сказал: «Помолимся!».

 

И стал молиться святой Раввула, и говорил со слезами: «Сохрани меня Господь, если отныне я стану заниматься чем-нибудь, кроме попечения о странниках. Кто знает, может быть, немало есть таких смиренных, как этот нищий, избранных Богом, но безвестных среди людей из-за своего смирения. С той поры овладели мар Раввулой великое беспокойство и тревога за этих людей, стремление устроить их жизнь. С большой готовностью постоянно оказывал он благодеяния странникам и нищим. И словом своим внушал любить их и о наставлениях [104]постоянных беспокоился. Не проявляя внимания к совершившим греховное, он думал только о сиротах и вдовах, (только) о злосчастных и нищих заботился. И так он взял на свое попечение не только всех странников в собственном городе, но также о странниках в далеких селениях и в отдаленных местах проявлял он заботу с тем, чтобы они не остались обойденными его благодеяниями. И в соучастии с Богом пребывал он в оказании добра нуждающимся в сострадании. Так начинал и так кончал блаженный Раввула любовью к странникам.

 

Такова эта история о Человеке Божьем, которую мы хотели рассказать, поведанная привратником, его другом, и запечатленная на память. Заинтересовавшись этой историей, заклинаниями и клятвами он выведал ее у святого и рассказал о его прежней жизни, о знатности и о последующем смирении, не скрыв ничего.

 

Кончилась история о Человеке Божьем.

 

(пер. А. В. Пайковой) 


Текст воспроизведен по изданию: Легенды и сказания в памятниках сирийской агиографии // Палестинский сборник. Вып. 30 (93). Л. 1990


По материалам портала "Восточная литература"



версия для печати