Юбилеи 2017 года

170 лет
Учреждение Русской духовной миссии в Иерусалиме

 

История здания Русской Духовной Миссии в Иерусалиме с домовым храмом св. мученицы Александры. Павел Платонов

 

На Святой Земле отпраздновали 170-летие Русской духовной миссии

 

135 лет
Создание Императорского Православного Палестинского Общества

 

Роль ИППО в организации быта и нужд русских поклонников в конце XIX начале XX веков. Павел Платонов

 

Кадровая политика Императорского Православного Палестинского Общества на Ближнем Востоке (1882–1914 гг.): русские сотрудники учебных заведений. Петр Федотов

 

Еще статьи раздела "История ИППО"

 

160 лет
День рождения первого председателя ИППО великого князя Сергея Александровича

 

Великий князь Сергий Александрович и его соратники. Н. Н. Лисовой

 

200 лет
День рождения архим. Антонина (Капустина)

 

Архимандрит Антонин (Капустин) - начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме

 

Документальный фильм «Архимандрит Антонин (Капустин)»

 

Антонин Капустин - основатель «Русской Палестины». Александра Михайлова

 

170 лет
Назначение свт. Феофана Затворника в состав РДМ в Иерусалиме

 

Святитель Феофан Затворник в составе Русской духовной миссии в Иерусалиме (1847-1855 гг.) по документам АВПРИ. Егор Горбатов

 

120 лет
Кончина игум. Вениамина (Лукьянова)

 

Вениаминовское подворье в Иерусалиме. Павел Платонов

 

130 лет
Закладка Александровского подворья в Иерусалиме

 

Иерусалим. Александровское подворье. Татьяна Тыжненко

 

От «Русских раскопок» до Александровского подворья Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО) в Иерусалиме. Павел Платонов

 

120 лет
Открытие отдела ИППО в Нижнем Новгороде


Памятные места Нижегородской земли, связанные со святыми именами и с историей ИППО. Павел Платонов

 

110 лет
Юбилей со дня рождения члена ИППО, благотворителя Святой Земли А.В. Рязанцева

 

Соликамский член Императорского Православного Палестинского Общества Александр Рязанцев и русский благовестник на Елеоне. Лариса Блинова

Информационные партнеры

Россия в красках: история, православие и русская эмиграция

 

Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура




Главная / История / Деятельность ИППО в Святой Земле / Школьная деятельность ИППО в Палестине. Н. Н. Лисовой

 

РУССКОЕ ДУХОВНОЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПРИСУТСТВИЕ

В СВЯТОЙ ЗЕМЛЕ И НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ В XIX - НАЧАЛЕ XX В.

Глава 7.

Императорское Православное Палестинское Общество (1882-1917)

 
 

7.9. Школьная деятельность ИППО в Палестине

Одним из заглавных направлений деятельности, записанных в Уставе Палестинского Общества, а в плане внешней политики даже и важнейшим из всех, был многоаспектный комплекс мероприятий, покрывавшихся широким понятием «поддержка православия в Святой Земле». Сюда входили и прямая финансовая помощь Иерусалимским Патриархам, и строи­тельство храмов в местах компактного проживания православных с последующим их обеспечением всем необходимым, и дипломатическая помощь в противостоя­нии Патриархии как турецким властям, так и инославному внедрению. Но наибо­лее эффективной сферой вложения средств для укрепления позиций православия справедливо считалась учебно-просветительная работа среди арабского православ­ного населения, как не раз подчеркивал Хитрово уже в первых своих публикациях. Помимо собственно образовательной функции школы рассматривались руково­дством Общества как единственный реальный инструмент конкуренции право­славной России на Востоке с католическими и протестантскими державами Запада. Трудности, с которыми столкнулись русские просветители в Палестине, связаны были, прежде всего, с тем, что работа должна была вестись среди беднейших, отста­лых слоев местного населения. Этим объясняются, в частности, значительные годич­ные и даже сезонные флуктуации в численности учащихся, а порой и в числе школ. Школы открывались и закрывались (как правило, временно) в зависимости от актив­ности местного населения. Сельскохозяйственные работы отвлекали в весенне-лет­ний период большую часть детей школьного возраста. Иногда сельские общины были не в состоянии (или по каким-то причинам не хотели) оказывать какую-либо поддержку школам ИППО и учителям. В основном, это могло быть связано с прозелитической активностью католических и протестантских учебных заведений. Бы­вало, правда, и наоборот: местные католики жаловались на отток учащихся, кото­рых «переманивали» к себе возникавшие в той или иной местности русские школы. По турецкому законодательству, вопросами образования и религиозного про­свещения арабской православной общины ведала Иерусалимская Патриархия, ко­торая и несла номинальную ответственность перед Портой за состояние образова­тельной системы. На деле, и мы уже об этом говорили, Патриархи и Святогробское Братство делали в этой области очень мало, чтобы не сказать ничего. А поскольку Патриархия больше заботилась о защите своих прав и прерогатив, чем о пользе па­ствы, то всякая попытка со стороны России помочь в просвещении арабских детей встречалась в штыки. Так, когда в 1858 г. Е. Ф. Бодровой была открыта в Иеруса­лиме русская школа для девочек, это вызвало недовольство греков, и архимандрит Антонин (Капустин) был вынужден в 1866 г. по требованию Патриарха перевести школу из Иерусалима в Бет-Джалу, в здание, построенное на приобретенном им участке земли. Эту школу, «институт худородных девиц», как шутливо называл ее Антонин, по праву можно считать первым — и долгое время единственным русским учебным заведением в Палестине (147).
 
     Большинство же выходцев из арабской православной общины получали образо­вание в инославных школах с западной системой обучения, что, конечно, способст­вовало возрастающему переходу молодежи и их семей из православия в католичество и протестантство. Противодействовать размыванию общины и призвано было Пале­стинское Общество, выступившее инициатором первой широкой школьной програм­мы для православных арабов. «Самую существенную, самую необходимую потреб­ность для местного населения составляют народные школы, — писал В. Н. Хитрово архимандриту Антонину в канун открытия ППО, в мае 1882 г. — Школы эти стоят замечательно дешево в Святой Земле. Ежегодный расход на подобную школу для 100 де­тей не обойдется дороже 500 <кредитных> рублей. Местностей с православным насе­лением насчитывается в Палестине до 60, в т. ч. 20 — с православным населением ме­нее 100 человек и лишь 7 — с населением более 1000 человек» (148).
 
     Уже вскоре Василий Николаевич сможет на практике убедиться, как сильно ошибался он тогда в оценке затратности просветительной работы на Востоке. По его же расчетам 1901 г. каждый ученик палестинских и сирийских школ обходился Обществу в среднем в 23 рубля 21 копейка в год (149). Еще через десять лет придется ставить вопрос о бюджетном государственном финансировании школ ИППО, и сум­мы будут исчисляться в 150—160 тыс. золотых — не кредитных рублей (150). Об этом речь впереди. Но вернемся к началу восьмидесятых годов XIX в. — к самому ран­нему периоду деятельности Общества.
 
     Недостаток школ в Палестине, особенно в сельской местности, их удручающая бедность и примитивность, а также сопротивление греческой иерархии, продикто­вали выбор стратегии — не пытаться переделывать существовавшей, хотя и крайне неразвитой, сети греческих патриарших школ, а создавать с самого начала собст­венную школьную систему. Во избежание конфликтов, первые шаги были сделаны не в Иудее, а подальше от глаз Патриархии — в Галилее. Именно там, по благосло­вению митрополита Назаретского Нифонта, в 1882-1884 гг. были созданы четыре начальные школы ППО.
 
     Первая из них была открыта в селении Муджедиль (в некоторых документах написание Мждель) 6 декабря 1882 г., то есть уже через полгода после создания Общества. 23 апреля 1883 г. открывается начальная школа в эр-Раме (Рама). Педагогический персонал составляли два учителя и одна учительница (151). Четырьмя днями позже, 27 апреля, была открыта такая же школа в Кафр-Ясифе (правда, закрытая временно в 1885 г и вновь открывшая занятия лишь 29 августа 1891 г.). 1 февраля 1884 г. открыта начальная школа для мальчиков в селении Саджара (также закры­валась в 1885 г. и вновь была открыта в 1894 г.). Так, уже в ближайшие два года по­сле начала деятельности Общества, возникла самостоятельная, пусть еще совсем небольшая, сеть русских православных школ в Палестине (152).
 
     Школы были поручены ведению Александра Гавриловича (Искандера-Джебраила) Кезмы (1860—1835), уроженца Дамаска, окончившего в 1880 г. Московскую Духовную Семинарию и учившегося в Московской Духовной Академии, но отозван­ного в 1883 г. с третьего курса для службы в школах ИППО. Первоначально было решено, что Кезма будет непосредственно подчинен генконсулу в Бейруте К. Д. Пет-ковичу, который сочувственно относился к деятельности ППО. Однако, в силу интриг Патриархии, это вызвало трения между российским МИДом и иерусалимским консулом В. Ф. Кожевниковым, с одной стороны, и руководством Общества, с другой. Совету Общества пришлось вернуть Кезму в Бейрут, преподавателем русского языка в та­мошней школе, отложив до времени вопрос о руководстве школами в Палестине (153).
 
     Для урегулирования конфликта В. Н. Хитрово в 1884 г. выехал в Иерусалим. Переговоры с Патриархом Никодимом, который считался русским ставленником на иерусалимском престоле, привели к соглашению о разграничении сфер влия­ния. Патриарх настоял на том, чтобы сохранить за собой надзор над будущими школами, и просил, во избежание противодействия со стороны слабо им контролируемого Синода, не форсировать развития школьной сети в Иерусалиме и его окрестностях. С другой стороны, Хитрово, ознакомившись с уровнем подготовки учителей и изучив возможности денежного содержания открытых уже в Галилее школ, сам предложил временно закрыть половину из них (154). По договоренности с Патриархом было принято решение открывать учебные заведения только при на­личии учителей, подготовленных в России.
 
     Первым из таких заведений стала женская школа в Назарете, открытая в октябре 1885 г. На этот раз успех превзошел ожидания. Ученицы католических и протестант­ских школ города стали массами переходить в русскую школу. Достаточно сказать, что количество учащихся возросло за три месяца с 27 учениц при открытии школы до 236 (!) в феврале следующего, 1886 г. Бюджет школы составил 2250 руб. в год135. В отчете о работе заведующая школой Мария Семеновна Савельева писала: «То, что другим надо приобретать золотом, нам, русским, это достается даром. Все здесь лю­бят русских, и надо видеть радость и приветливость, когда приходят сюда русские. Никто не знает, что такое Россия, но с этим словом связано все хорошее. <...> Ко мне прислан был священник из католической школы и просил не принимать в школу их детей, хотя, говорил он, „дети плачут и не дают покоя своим родителям, прося от­пустить их в русскую школу". Я отвечала ему так: „А где были наши (православные) дети, когда русской школы не было? Не у Вас ли? Вы не оставили их без образования. Вы не говорили им, что дверь закрыта для них. Точно так же и я желаю быть полез­ною для ваших детей и не решаюсь сказать им — уходите!"» (156).
 
     К 1889 г., в канун присвоения Православному Палестинскому Обществу титула «Императорское», оно могло гордиться семью действующими школами, включая учительскую семинарию (кроме пяти перечисленных выше, были открыты школа для мальчиков в Бет-Сахуре, в октябре 1887 г., и «образцовая», при учительской семинарии, школа в Назарете) (157).
 
     В 1891 г. Патриархом Иерусалимским был избран Герасим, занимавший до этого антиохийский престол, активно настроенный против русского влияния. Это снизило темпы развития школьной сети ИППО. Тем не менее к середине 1890-х гг. было откры­то 9 новых школ: в Саджаре (мы помним, что она закрывалась в 1884 г.), Беерве, Бине, аль-Букеа (по-другому — Пекиин), в Кане Галилейской, Маалюле, Туране, Шаабе и Хайфе. Все эти населенные пункты находятся в Галилее, так что Общество было вынуж­дено разделить свои 19 школ на два учебных округа: Иудейский и Галилейский. Инспек­тором всех русских школ в Палестине (а затем и в Сирии, с того времени, как, в 1895 г., школьная деятельность ИППО распространилась на Антиохийский Патриархат) был назначен Александр Иванович Якубович, преподаватель Назаретской учительской се­минарии. В 1904 г. его сменил Павел Иванович Ряжский, впоследствии управляющий всеми русскими учреждениями в Сирии и Палестине. Если в 1888-1889 отчетном году на финансирование школ тратилось Обществом 26 тыс. рублей, то к середине 1890-х гг. эта сумма возросла до 35 тыс. рублей (158).
 
     С 1895 г. школьная инициатива Общества сместилась в Сирию, в пределы Антиохийского Патриархата. В Галилее с того времени было открыто только 5 школ: в Иоффии (Яфе) в 1896 г., в Абеллине (1897), Басе (другое написание Бецет, 1898), Хайфе (1898) и Абу-Сенане (1901). В Иудее после вступления на престол нового Патриарха Дамианабыло открыто еще две школы: в Иерусалиме (1898) и Вифлееме (1900).
 
     По данным 1902 г., в 26 школах Общества в Палестине обучалось 1212 уче­ников, что составляло всего лишь 11,4% от общего числа учащихся в учебных заве­дениях ИППО в Сирии и Ливане (10 637 учеников) (159). Семь лет спустя, в 1909 г., статистика выглядела следующим образом: в 25 учебных заведениях Палестины обучалось 1576 человек (в школах Иудеи — 610, в школах Галилеи — 966), что состав­ляло 13,6% от общего числа учащихся в Сирии и Ливане (9974 ученика в 77 школах). Таким образом, в целом в 1909 г. в школах ИППО в Сирии, Ливане и Палестине обучалось 11 550 человек (5360 мальчиков и 6190 девочек) (160). В 1911 г. их было 11112 человек (5426 мальчиков и 5686 девочек), причем в школах Иудеи училось 540 детей, в школах Галилеи — 953, в бейрутских — 1231, северносирийских — 3634, в южносирийских — 4754 (161); в 1912 г. — 10 594 человек (в том числе 558 учеников в Иудее и 1022 в Галилее, что в сумме составляло 14,9% от учащихся во всех учеб­ных заведениях ИППО) (162).
 
     Несколько цифр для сравнения. Система учебных заведений Иерусалимской Патриархии (включая Заиорданье) состояла из 87 школ (из них 65 для мальчиков) в 67 городах и селениях, в которых обучалось 4175 учеников (2988 мальчиков). Пе­дагогический персонал состоял из 199 учителей. Патриархия, по официальным данным, тратила на школы около половины своего годового бюджета — 269 500 франков (по­рядка 100 тыс. рублей). В богословской школе в монастыре Святого Креста, ос­нованной еше Порфирием (Успенским), за первые 20 лет существования училось 225 учеников, из которых окончил курс лишь 51 человек. В 1876 г. школа закры­лась. С1881 до 1888 г. из 90 воспитанников курс кончили только шесть (!) человек (163).
 
     А за целых полвека (1855-1905) семинария выпустила 94 человека, при общем чис­ле воспитанников 485 (164). Как видим, цифры весьма скромные.
 
     Что касается иностранных миссий, то, по данным германского консульства на 1913 г., в немецких школах обучались 3184 ученика, во французских 3440, в анг­лийских 1374 и в итальянских 680. Во многих местностях это приводило к довольно жесткой конкуренции. Так, в Кане Галилейской две школы, для мальчиков и дево­чек, содержала греческая Патриархия. В них обеих обучалось, на 1912 г., 26 чело­век. В школе ИППО, открытой в 1893 г., училось 20 мальчиков (165). Францисканцы имели в Кане свою школу.
 
     Кстати, о францисканцах. По цифрам 1898 г., орден содержал в Святой Земле ок. 800 монахов и монахинь, в принадлежавших ему 54 приходских школах, при 164 лицах учительского персонала, обучалось 4269 человек (166). Бюджет приходских школ составлял 89 622 франка, не считая расходов на содержание двух сиротских приютов, для мальчиков и девочек, с бюджетом по 17,5 тыс. франков. Каждый уче­ник обходился францисканцам в 21 франк (ок. 6 рублей) в год (167).
 
     При этом францисканцы представляли собой лишь один из отрядов католиче­ского монашества в Палестине. В Иерусалиме действовали также «Сестры Сиона» (с 1857 г.), «Отцы Сиона» (с 1873 г.), «Сестры Иосифа Обручника» (с 1874 г.), «Брат­ство христианских школ» (1876), орден «Белых братьев», созданный в Алжире из­вестным миссионером-проповедником кардиналом Лавижери (1878), доминикан­цы (1882), ассумпционисты (1884), «Сестры Милосердия» (1886), трапписты (1889) и вскоре за ними лазаристы (168). Некоторые из женских орденов, хотя не принимали прямого участия в образовательных программах, в целом способствовали росту ка­толического влияния (кармелитки на Елеоне, в Вифлееме и Хайфе, бенедиктинки на Елеоне, клариссы в Назарете).
 
     «Сестры Сиона» открыли в конце 50-х гг. в Иерусалиме училище с пансионом при церкви Ессе Ното, преимущественно для еврейских детей, а с 1860 г. — пан­сион в Айн-Кареме, на 300 девочек — уже для детей арабских. В 1878 г. в Иеруса­лиме возникло первое училище, принадлежавшее «Братству христианских школ» (175 учеников, потом их число росло) — при храме, торжественно освященном Латинским Иерусалимским Патриархом Викентием Бракко. В 1882 г. Братство от­крыло школу в Яффе, в 1883 — в Хайфе, в 1893 — в Назарете (говорим только о Па­лестине). «Белые братья» организовали при переданной им базилике Святой Анны духовную семинарию для греко-униатов (150 учащихся, 14-летний курс обучения). Доминиканцы купили в 1882 г. участок с раскопками базилики Св. Стефана (V в.) и основали «Школу библейских археологических исследований» (Есо1е ВюНяие), откры­тую 15 ноября 1890 г. (169).
 
     Таков был фон, на котором развивалось школьное дело ИППО. Учебные заве­дения Общества подразделялись на три категории. Это были, во-первых, учительские семинарии с пансионом в Назарете и Бет-Джале (типа педтехникумов), во-вторых, начальные школы, но с преподаванием русского языка, размещавшиеся в основ­ном в городах и крупных селениях, и, наконец, деревенские школы с одним арабским учителем. Уровень преподавания в последних был достаточно низок, русский язык не преподавался.
 
     И все же тот факт, что в течение первых двух десятилетий своего существова­ния Общество сумело создать сеть учебных заведений, количественно, а в чем-то и качественно, конкурентоспособных в сравнении с инославными, при том, что за­падные державы тратили на образование и пропаганду несопоставимо большие суммы денег (170), говорит о том, что ИППО работало последовательно и эффективно.
 
     На протяжении последних двух десятилетий XIX в. русские школы в Святой Земле функционировали на положении «подснежников»: ни Патриархи Иеруса­лимские, ни турецкие власти не признавали их законного существования; молча терпели, но не оформляли юридически. В 1899 г. на просьбу благословить женское городское училище на Русском подворье в Иерусалиме, Патриарх Дамиан ответил, хотя и примирительно, но весьма оригинально: «А пусть себе работает. Сделаем так: школа существует сама по себе, а Патриарх сам по себе; ни он ее знать не хо­чет, ни она его не знает» (171). В течение 1890-х гг. ИППО и русские дипломаты не­однократно возвращались к этому вопросу. Лишь в начале XX в. объединенными усилиями В. Н. Хитрово, посла в Константинополе И. А. Зиновьева и консула в Да­маске А.П.Беляева удалось «дожать» Высокую Порту. 1 мая 1902 г. специальным фирманом султана Абд-уль-Хамида II 84 школы ИППО в Сирии и Палестине по­лучили легальный статус русских учреждений и как таковые были уравнены в правах с аналогичными заведениями других иностранных держав в регионе.
 
     Другой важнейшей проблемой были преподавательские кадры. В отличие от западных конфессий, которые активно использовали в своих школах сотни мона­хов и монахинь многочисленных орденов, приглашаемых с этой целью в Палести­ну, Палестинское Общество делало ставку на светских преподавателей с подготов­кой, отвечающей современным требованиям. Учителя из России ехали в далекую Палестину не слишком охотно. Это были, как правило, выпускники и выпускницы учительских институтов и гимназий, не успевшие приобрести какого-либо педа­гогического опыта, не готовые к жизни и деятельности в специфических условиях арабского Востока. Результатом были текучка и отсев кадров, частая смена препо­давателей и заведующих в учебных заведениях. Между тем, условия оплаты труда (1800-2000 франков в год, т. е. примерно 670—740 рублей), а также возлагавшаяся на ИППО гарантия пенсионного обеспечения серьезно обременяли бюджет Общества. Приглашаемые на работу арабские преподаватели (преимущественно выпускники учительских семинарий в Назарете и Бет-Джале) получали существенно меньше, но зато и качество преподавания оставляло желать лучшего. Да и этих выпускни­ков, выпестованных Палестинским Обществом, не хватало, если учесть, что луч­шие из них, направлявшиеся за счет ИППО для продолжения образования в Рос­сию, чаще всего не возвращались на родину, а многие другие, получив в русских школах начальное образование, уходили продолжать его к католикам и протестан­там, увеличивая и без того значительный поток будущих эмигрантов. Последний фактор нередко служил существенным (и трудно оспоримым) аргументом в поле­мике русских публицистов против школьной политики Общества, находившей поддержку в правительстве России.
 
     Установка на изучение русского языка, обусловленная престижными и идей­ными соображениями руководства Общества, не всегда встречала понимание со стороны учащихся и их родителей, считавших более практичным изучение английского или французского. Но знание русского было необходимым условием для тех, кто хотел продолжать образование в учительских семинариях Назарета или Бет-Джалы, или, тем чолее, для тех. кто намеревался завершить его в России. Очевидно, нужен был более гибкий подход, с варьированием школ или классов с русским и без него. И хотя попытки в этом направлении делались (некоторые сирийские школы включали в порядке эксперимента преподавание французского), проблема в целом оставалась одной из наиболее напряженных в 1900-1910-х гг. Как справедливо указывает Ш.Ш. Нехуштай, «борьба за место русского языка была частью более широкой борьбы между представителями Общества во главе с его вице-председателем Н. М.Аничковым и секретарем А. А. Дмитриевским, видевшими в ИППО средство духовной и религиоз­ной помощи <православному> арабскому населению, и представителями власти и царского двора, считавших школы, которые должны были работать в духе времени, орудием политического проникновения и усиления русского влияния» (172). С 1914 г. в соответствии с методическими указаниями Назаретского учительского съезда 1913 г., получившими одобрение императора Николая II, планировалось ввести в обучение по выбору английский или французский языки.
 
     Помимо Закона Божия, русского и арабского языков, в школах ИППО препо­давались арифметика, география, история и ремесло. Особым успехом пользова­лось преподавание домашних ремесел (вышивка и т.п.) для девочек, что во многом и обуславливало успех преимущественно женских школ ИППО в некоторых сель­ских районах.
 
     Расширение сети русских учебных учреждений требовало и работы над совер­шенствованием учебников и учебных пособий. А.Г. Кезма, еще в период работы в Бейрутской школе в 1883-1885 гг., начал работать над переводом учебника Закона Божия с русского на арабский язык. За недостатком пособий на первых порах исполь­зовались и собственно арабские учебные материалы: «Диван» (сборник стихов) араб­ского поэта Ибн аль-Фарида, Библия в арабском переводе американского издания, грамматика Ибн Малиха «Алифия» (173). За несколько лет Кезма, ставший с 1886 г. началь­ником Назаретской семинарии, успел перевести и издать несколько книг для русских школ ИППО. В целом преподавателями русских школ было подготовлено множество учебных книг: арабская хрестоматия для начальных школ Мадариджу аль-Кыраа, учебник географии Константина Каназе (также преподавателя Назаретской семинарии), учебник по педагогике «Зерцало учителей» (1898), «Ожерелье воспитания мальчи­ков» (наставления об отношениях детей и родителей). Обе последние книги принад­лежали перу Халиля Байдаса (1875—1949), выпускника той же, Назаретской, семи­нарии, известного переводчика, автора арабского перевода «Капитанской дочки» А. С. Пушкина (174). К началу XX в. в школах ИППО проблема учебников на араб­ском языке была практически решена. Активно пополнялись школьные библиоте­ки учебниками, педагогической и художественной литературой на русском языке.
 
     Особого рассмотрения требует вопрос о финансовом положении школ Пале­стинского Общества. Обучение во всех учебных заведениях ИППО было бесплат­ным. Общество брало на себя также расходы на учебники, тетради, чернила и полный пансион (питание и проживание) для учившихся в семинариях. Это вело к неук­лонному росту школьного бюджета ИППО, а, соответственно, к снижению сумм, выделявшихся для помощи греческому Иерусалимскому Патриархату. Фактором экономии объяснялось и введение совместного обучения мальчиков и девочек — вещи, совершенно нетерпимой для традиционного арабского уклада. Каждый уча­щийся, по подсчетам Хитрово, обходился Обществу в 23 р. 21 коп. (175). Если учесть, что л школах ИППО, как мы писали выше, обучалось 10 594 детей, можно даже навскидку представить себе масштаб школьного бюджета Общества (более 240 тыс. руб­лей). Естественно, Общество с большим напряжением выдерживало подобный бюджет. И период между 1905 и 1914 гг. активно ставится вопрос о государственном финансировании школьного дела на Востоке. В 1912 г. Николаем II был утвержден одобренный Государственной Думой закон от 5 июля о проведении учебных заве­дений ИППО в Сирии отдельной строкой государственного бюджета. На будущее время планировалось осуществить аналогичную меру по финансированию школ ИППО в Иерусалимском Патриархате — в Иудее и Галилее.
 
     Серьезной финансовой нагрузкой дли Общества было строительство и содер­жание школьных зданий. Специально для новых школ были построены: школа для девочек в Назарете, школа смешанного типа в Раме и комплекс в Бет-Джале, вклю­чавший женскую учительскую семинарию и образцовую школу при ней т. Остальные, особенно сельские, школы, за исключением названных трех, размещались в арендован­ных помещениях (иногда в греческих православных школах), не всегда должного технического и санитарного уровня. Так, например, школа в Бет-Сахуре, открытая в 1887 г., в 1906 г., по ветхости здания, была переведена в другое, также арендованное помещение (дом сохранился до нашего времени) (177). Иерусалимская школа с 1906 г. разместилась в новом Николаевском подворье (освящено 6 декабря 1906 г.) (178). Учительская семинария в Назарете смогла получить дополнительные помещения в 1904 г. с вводом в строй Назаретского Сергиевского подворья, но строительство собствен­ного здания для семинарии до 1914 г. так и не было начато, хотя и деньги были вы­делены, и отдельный участок для постройки приобретен 179).
 
     Остановимся подробнее на истории создания и деятельности русских учительских семинарий в Палестине — мужской в Назарете и женской в Бет-Джале, призванных хо­тя бы отчасти решить проблему с подготовкой местных педагогических кадров.
 
     Еще в 1884 г., после третьего своего посещения Святой Земли, В.Н.Хитрово поднял вопрос о создании в Назарете учительской семинарии с пансионом на 10— 15 учащихся. По его замыслу семинария должна была выпускать ежегодно 6-7 учи­телей, лучшего из учеников предлагалось для продолжения обучения отправлять в Россию (180). При обсуждении проблемы было выдвинуто несколько вариантов. Так, великий князь Константин Николаевич, возглавлявший в свое время, в шестидеся­тые годы, Палестинский Комитет, предлагал учредить в Одессе специальную ака­демию с целью подготовки русских учителей для работы в Палестине. Предлагался также вариант с командированием палестинских учащихся для обучения в Казан­скую духовную семинарию (181). Первоначально и Хитрово из-за сложностей с Иеру­салимской Патриархией готов был согласиться на промежуточный вариант — соз­дание учительской семинарии ППО не в России и не в Палестине, а в Бейруте, но после прямых переговоров с Патриархом Никодимом было получено принципиальное согласие Патриарха на открытие семинарии в Назарете.
 
     Во главе семинарии с самого начала планировалось поставить А. Г. Кезму, бес­спорно, самого яркого и энергичного из арабских сотрудников В. Н. Хитрово. Для найма подходящего помещения и получения всего необходимого для открытия се­минарии Кезма обратился со специальным воззванием к османских властям и бога­тым арабам Назарета. 13 июля 1885 г. Патриарх Иерусалимский Никодим письмом на имя Председателя ППО великого князя Сергия Александровича официально Уведомил, что дает благословение на открытие семинарии (182).
 
     Торжественное открытие состоялось 3 сентября 1886 г. в присутствии митро­полита Назаретского Нифонта (183). Семинария располагалась в двухэтажном доме, специально снимаемом у одного из городских нобилей (184). Первыми ее преподава­телями были Кезма, Никола Абу-Табих и Александр Иванович Якубович, ставший заместителем Кезмы по руководству семинарией (185). Наибольшая ответственность ложилась на плечи Кезмы: именно он, природный араб, получивший образование в России, призван был максимально способствовать преодолению языкового и куль­турного барьера между русскими учителями, с одной стороны, и их арабскими кол­легами, а равно и учениками, с другой (186). Ученики первого набора сдавали вступи­тельные экзамены по арабскому языку (грамматике и письму) и математике. Было принято 12 учеников, половина из которых — в общежитие, на полный пансион. Большинство поступивших (9 человек) были уроженцы Назарета, двое — из близ­лежащего селения Муджедиль, один из Бейрута. Это были подростки 12-14 лет, обучение было рассчитано на 4 года — два двухгодичных курса.
 
     28 сентября 1888 г. Назарет посетил председатель Палестинского Общества вели­кий князь Сергий Александрович с супругой, великой княгиней Елизаветой Федоров­ной, и братом, великим князем Павлом Александровичем. В нашем распоряжении есть документ, подробно освещающий этот визит — воспоминания А. Г. Кезмы (187).
 
     В семинарии, которая тогда состояла уже из двух классов (12 воспитанников в первом классе и 8 во втором) великих князей приветствовал на крыльце А. Г. Кезма, воспитанники с учителями во главе, выстроившись в две шеренги, встречали их в коридоре с пением молитвы Богородице Дево. Великой княгине Елизавете Федоровне поднесли букет цветов. Потом все проследовали в класс, где собраны были воспитан­ники, слушали чтение детей (по-русски) и задавали им вопросы. После класса про­шли на второй этаж, где осматривали спальные комнаты, а затем вышли на террасу, служившую местом для детских игр, откуда любовались открывающимся видом на город. Здесь Сергий Александрович вручил Кезме орден Св. Станислава 3-й степени. Арабскому служителю при семинарии был пожалован золотой перстень с дорогим камнем, воспитанникам — по 10 франков на конфеты. С согласия детей потом на эти деньги были заказаны серебряные крестики с надписью: «28 сентября 1888 г.», которые были розданы им на память. Великокняжеские подарки получили также учительницы в женской школе и учитель школы в селе Муджедиль, где августейшие гости были проездом (188). В целом, подтверждает заведовавшая тогда учебными заведе­ниями в Палестине графиня О. Е. Путятина, «школа А. Г. Кезмы очень понравилась и нашим Царственным Гостям и <секретарю ППО> М.П.Степанову» (189). Великий князь одобрил предложение А. Г. Кезмы о создании при семинарии образцовой на­чальной школы для мальчиков. Первый, «образцовый» выпуск этой школы, 45 учеников, состоялся в сентябре 1890 г.
 
     Что касается семинарии, ее первый выпуск состоялся в июне 1890 г. Окончили курс обучения только 4 человека, две трети учащихся отсеялись. Лучшим студентом первого выпуска стал Константин (Костанди) Каназе. Его послали на год в Киев для продолжения обучения. К тому времени (1890 г.) в семинарию было принято еще 43 ученика, большинство (18 человек) вновь из Назарета, остальные — из других городов и селений, в том числе четверо из Дамаска и один — из Бейрута (190). Поло­вина вновь принятых семинаристов были выпускниками сельских школ ИППО, то есть систему воспроизведения кадров начала работать.
 
     За первые 20 лет существования (1886—1906) в Назаретскую учительскую семинарию (с 1903 г. она носила имя своего основателя Василия Николаевича Хитрово) было принято 170 учеников, закончили ее 120. 58 из них были назначены учителя­ми в школы ИППО в Палестине и Сирии. 9 лучших выпускников были направлены в Россию для продолжения образования.
 
     Учебная сетка часов предполагала преимущественное изучение Закона Божия (7 часов в неделю на первом курсе и 4 часа на втором), русского языка (6 часов на первом и 5 на втором), арабского языка (по 5 часов на обоих курсах), истории (4 часа на первом и 3 на втором), географии (ровно столько же), арифметики (4 часа на первом и 2 на втором). Меньше внимания и только на втором курсе уделялось чер­чению, религиозной поэзии, ремеслу и гимнастике (191).
 
     Годовой бюджет семинарии составлял 13 355 франков (около 5 тыс. рублей), притом, что годовые бюджеты начальных школ составляли: в Раме 1132 франка, в Муджедиле 582 франка. Сравним, однако, другие данные: германская школа Шнеллера получила в качестве пожертвований в 1885 г. 550 тыс. франков, в 1901 г. — еще 700 тыс. марок (192). Не хуже финансировались французские и британские школы. Очевидно, русской семинарии трудно было тягаться с подобными финансово обеспеченными учреждениями. Уже в начале 1890-х гг. руководитель семинарии А. Г. Кезма в своих отчетах и частных письмах неоднократно говорил о необходимости увеличения бюджета семинарии, в том числе о строительстве собственного здания (Александр Гаврилович с помощью своего друга, архитектора Г. Франгья, даже сам спроектировал будущее здание) и о приобретении участка для сельскохозяйственной практики учащихся. Финансирование семинарии постепенно улучшалось, к 1912 г. бюджет ее составлял более 29 тыс. рублей (в 6 раз больше, чем при открытии). В том числе зарплата преподавателей составляла в сумме 41 800 франков (Кезма, как начальник заведения, получал 6 тыс. франков, штатный преподаватель — 3 тыс. франков) (193).
 
     С 1894 г. курс обучения в семинарии был увеличен до б лет. К изучаемым предметам добавили, кроме арабского, русского и греческого языков, также анг­лийский и турецкий. Педагогический коллектив состоял в это время из 5 русских и 4 арабских преподавателей. В подчинении семинарии находилась начальная школа (так называемая «образцовая»), в которой студенты старшего курса проходили пе­дагогическую практику. В 1904 г., по завершении строительства Назаретского под­ворья ИППО (носившего после гибели великого князя Сергия Александровича его имя), учителям и учащимся семинарии было предоставлено несколько помещений для улучшения бытовых условий.
 
     В 1911 г. семинария праздновала свой «серебряный» юбилей: 25-летие со дня учреждения. В законе 5 июля 1912 г. о бюджетном финансировании учебных заведений ИППО в Сирии о Назаретской и Бет-Джальской семинариях было сказано особо: «Отпустить из средств государственного казначейства в 1912 г. Палестин­скому Обществу на постройку здания для Назаретской и переустройство здания для Бет-Джальской учительских семинарий пятьдесят тысяч рублей» (194).
 
     В 1913 г. в Назарете состоялся съезд учителей палестинских школ ИППО, на котором был принят новый учебный план учительской семинарии. В 1914 г. он по­лучил Высочайшее одобрение, но, к сожалению, уже не мог быть проведен в жизнь. Последний выпуск (из 18 учащихся) не состоялся в связи с началом Первой мировой поили В августе 1914 г. семинария, как и осе русские учреждения в Святой Земле, была закрыта турецкими властями. Русские преподаватели частично успели выехать в Рос сию, другие были интернированы в Дамаске в специальном лагере и вернулись лишь много времени спустя. Единственным представителем ИППО в Галилее остался А.Г. Кезма, заведовавший семинарией с первого до последнего дня.
 
     Среди выпускников семинарии, прославившихся впоследствии на поприще про­свещения и литературы, следует назвать: уже упоминавшегося выше Халиля Байдаса поэта и писателя, «певца Иерусалима» Хури Искандера (в 1928—1945 гг. он служил в Иерусалиме мировым судьей), Селима Кобейна, переводчика на арабский книг Л. Н. Толстого, Михаила Нуайме, писателя и переводчика, возглавлявшего в свое время объединение арабских писателей в Нью-Йорке. В своей автобиографии Нуайме описал учебу в русской начальной школе ИППО и затем в семинариях в Назарете и Полтаве.
 
     Аналогичные меры были приняты и для подготовки контингента сельских учи­тельниц. По типу Назаретской мужской семинарии строила свою деятельность жен­ская Бет-Джальская учительская семинария. Она имела даже известное преимущество перед Назаретской: в ее распоряжении был собственный, на земле ИППО специ­ально построенный учебный центр.
 
     Мы говорили выше о школе, созданной Е. Ф. Бодровой и переведенной потом архимандритом Антониной в Бет-Джалу. На содержание школы архимандрит получал с 1866 г. деньги от императрицы Марии Александровны, заботившейся о нуждах Русской Палестины до самой своей кончины в 1880 г. С ее смертью финансовое положение школы стало неустойчивым. В 1886 г. Антонин принимает решение пе­редать школу, вместе с участком, на котором она была расположена, в ведение Па­лестинского Общества. 10 ноября 1886 г. школа была вновь открыта. Первоначально ППО лишь перечисляло прежнему владельцу деньги на содержание школы, остав­ляя за ним общий надзор и над школой, и над ремонтом здания. Решение о преобразо­вании школы в Бет-Джале в женскую учительскую семинарию зрело постепенно.
 
     Открытая 1 октября 1890 г., семинария представляла собой сложный комплекс, включавший, помимо учебных классов, общежитие, домовую церковь, хозяйствен­ные службы. Рядом, на средства Ольги Евфимьевны Путятиной, дочери знамени­того адмирала и дипломата Е. В. Путятина, автора первых договоров с Японией и Китаем, была построена поликлиника, как тогда говорили, «амбулаторная», обслуживавшая бесплатно не только учителей и учащихся семинарии, но и всех местных жителей. Е. В. Путятин входил в 1882 г. в число членов-учредителей Палестинского Общества. О. Е. Путятина возглавляла женские школьные учреждения Общества в Святой Земле. Сначала ею на собственные средства была построена амбулаторная в Назарете. В мае 1889 г. по состоянию здоровья и из-за происков недоброжелате­лей ИППО ей пришлось уехать из Иерусалима, и вскоре ее не стало. Но она заве­щала 2000 рублей на постройку амбулаторной в Бет-Джале, что и было исполнено. В марте 1892г. началось строительство, а 21 сентября здание было освящено (195). Таким образом, обе русские учительские семинарии в Палестине были обеспечены надежным медицинским обслуживанием.
 
     Первый набор насчитывал всего 5 девочек, но уже в 1895 г. в семинарию при­няли 31 ученицу. Учебный план был схож с учебным планом Назаретской семинарии и только ремеслу (в данном случае домашнему рукоделию) уделялось значительно больше внимания. Курс обучения составлял 8 лет (4 двухгодичных курса), языком преподавания был арабский. Бюджет семинарии на 1892 г. составлял 16 850 фран ков (напомним, что бюджет Назаретской семинарии в год открытия составлял 13 355 франков). Правда, заведующая получала по штату 3 тыс. франков в год (при 6 тыс. франков у Кезмы). Русские учительницы получали по 1800 франков, не счи­тая надбавки за стаж; арабская учительница получала 720 франков. Двадцать лет спустя, в 1912 г., бюджет Бет-Джальской семинарии возрос до 74,5 тыс. франков (ок. 27 600 рублей), в том числе заведующая получала теперь 5 тыс. франков, учи­тельница в среднем — 2 тыс. франков в год. Некоторые лица из руководства ИППО высказывались даже критически по поводу высокого уровня расходов семинарии по сравнению с Назаретской (196).
 
     Ежегодно в семинарию принимали 30-40 учениц, но число выпускниц, кон­чавших курс и назначавшихся затем на работу в русские школы Сирии и Палести­ны, было значительно меньше, чем в Назаретской мужской семинарии. Это объяс­нялось двумя причинами.
 
    Во-первых, контингент учащихся составляли преимущественно дети бедных арабских семей из сельских районов, не приученные не только к усидчивому школьному учению, но и к элементарным нормам дисциплины и гигиены. Мы го­ворили уже о сезонных колебаниях числа учащихся, связанных с домашними и сельскохозяйственными работами. Социальными условиями объяснялось также раннее прекращение образования в большинстве неимущих семей, нуждавшихся в рабочих руках. Другой причиной отсева учащихся было традиционное положение девочки в арабской семье. Женщина, согласно местному, даже и современному, менталитету, должна находиться дома. Примечательно в этом отношении наблю­дение израильского историка Ш. Нехуштая: из девушек, окончивших полный курс учительской семинарии в Бет-Джале и ставших учительницами в различных рай­онах Сирии и Палестины, практически ни одна не вышла замуж.
 
     Счастливым во всех отношениях исключением стала Кульсум Оде — по-русски Клавдия Васильевна Оде-Васильева (1892—1965), профессор Ленинградского универси­тета, а позже— МГИМО и Высшей Дипломатической Школы. Арабка, уроженка Назарета, Кульсум окончила там русскую школу, затем курс учительской семина­рии в Бет-Джале и вернулась в родной город уже преподавательницей. В 1913 г. она вышла замуж за русского доктора И. К. Васильева, работавшего в Назаретской ам­булаторной ИППО. В 1914 г., пользуясь летними каникулами, она приехала с му­жем познакомиться с Россией и, застигнутая здесь событиями Первой мировой войны и революции, навсегда осталась на своей второй родине (197).
 
     Содержательная сторона преподавания в русских школах неоднозначно оце­нивалась исследователями. Создаваемые с сознательной целью поддержки православия и противостояния инославной пропаганде, школы ИППО должны были естествен­но обращать сугубое внимание на религиозное воспитание учащихся. Вместе с тем, в отличие от западных школ, школы Палестинского Общества неизменно уделяли большое внимание изучению арабского языка и арабской культуры. Несколько по­колений арабской интеллигенции Сирии, Ливана, Палестины прошли через русскую школу и сохранили о ней самые благодарные воспоминания (198). Автор настоящих строк в составе российской делегации на конференции в Ливане встречался с од­ним из таких выпускников в селении Амьюн, столетним старцем, который окончил русскую школу в 1912 г. и, после долгих десятилетий отсутствия какой-либо языко­вой практики, в 1997 г. заговорил с нами по-русски (199).
 
     Выдающийся российский арабист, академик И.Ю.Крачковский, хорошо знав­ший школы Палестинского Общества еще по ливанской командировке 1908-1909 гг., так напишет о них позже, в своей книге «Над арабскими рукописями»: «Велико было значение этих маленьких, часто бедно обставленных школ. Через учительские семинарии Палестинского Общества проникали сюда вынесенные из России вели­кие заветы Пирогова и Ушинского с их высокими идеалами. По своим педагогиче­ским установкам русские школы в Палестине и Сирии часто оказывались выше богато оборудованных учреждений западноевропейских и американских миссий. Знание русского языка редко находило себе практическое применение в дальней­шей деятельности питомцев, но прикосновение к русской литературе оставляло неизгладимый след на всю жизнь. Сила книги обнаруживалась здесь во всей своей мощи. И недаром так много современных писателей старшего поколения, не толь­ко переводчиков с русского, но и творцов, сказавших свое слово для всего араб­ского мира, вышло из школ Палестинского Общества». Обобщая давние свои лич­ные впечатления, ученый приходит к важному для нашей темы заключению: «Эта среда скромных учителей меня особенно влекла. В этой настоящей интеллигенции ума, вышедшей из народа и жившей с народом, я видел грядущую силу. История арабских стран после Первой мировой войны оправдала мои мысли» (200).
 
© Н.Н.Лисовой
Полная или частичная перепечатка и цитирование только с письменного разрешения автора и по согласованию с редакцией сайта Иерусалимского отделения
 

Примечания

 
147. Дмитриевский А. А. Бет-Джальская женская учительская семинария и посещение ее Блаженнейшим Патриархом Иерусалимским Дамианом// Сообщения ИППО. 1911. Т. 22. Вып. 1.С. 65-73.
148. АВП РИ. Ф. РИППО. Оп. 873/1. Д. 1. Л. 76 об. Подробнее о статистике: Список насе­ленных мест Святой Земли, где имеются православные // Сообщения ИППО. 1891. Т. 2. С. 12-15.
149. Сообщения ИППО. 1901. Т. 12. Вып. 1. С. 12.
150. Закон об отпуске из Государственного казначейства средств в пособие Императорскому Православному Палестинскому обществу на содержание русских учебных заведений в Сирии// Полное собрание законов Российской Империи. Собрание третье. Т. 32. 1912. Пг., 1915. С. 1117.
151. Русские школы в Святой Земле // Россия в Святой Земле. Т. 1. С. 721.
152. Там же. См. также: Аничков Н. М. Учебные и врачебные заведения Императорского Пра­вославного Палестинского Общества в Сирии и Палестине. Ч. 2. Учебные заведения Га­лилеи. СПб., 1910; Омар Мохамид. Россия— Палестина. Диалог на рубеже XIX—XX веков. СПб., 2002. С. 36 и сл.
153. Подробнее: Дмитриевский А. А. Императорское Православное Палестинское общество и его деятельность за истекшую четверть века. СПб., 1907. См также: Hopwood D. The Rus­sian Presence in Syria and Palestine. 1843—1914. Church and Politics in the Near East. Oxford, 1969. P. 108.
154. Васильчиков П. А. Отчет Отделения поддержания Православия в Святой Земле ППО, чи­танный в заседании Отделения 19 декабря 1885 г. // Отчет ППО за 1885—1886 г. СПб., 1886. С. 140-142.
155. Там же. С. 145-146.
156. Там же. С. 174-175.
157. Аничков Н. М. Учебные и врачебные заведения Императорского Православного Пале­стинского Общества в Сирии и Палестине. Ч. 2. Учебные заведения Галилеи. СПб., 1910.
158. Stavrou Th. G. Russian Interests in Palestine. 1882-1914. Thessaloniki, 1963. P. 187-189; Heхуштай Ш. Ш. Русская деятельность в Палестине в конце Османского периода. Хайфа, 1984. С. 183.
159. Краткие сведения об учреждениях Общества с 1 января по 1 июля 1902 г.: 1. Учащихся. 2. Поклонников. 3. Во врачебных заведениях// Сообщения ИППО. 1902. Т. 13. Вып. 2. С. 168-171. Ср.: Богданов Д. Ф. Школы ИППО в Южной Сирии за 1901-1902 учебный год // Сообщения ИППО. 1902. Т. 13. Вып. 3. С. 204-226.
160. Отчет ИППО за 1908-1909 и 1909-1910 гг. СПб., 1911. Ср.: Состояние школ ИППО в Южной Сирии в 1908-1909 учебном году// Сообщения ИППО. 1910. Т. 21. Вып. 1. С. 78—83; Спасский И. И. Северо-Сирийские школы ИППО в 1909—1910 учебном году// Там же.
Вып. 4. С. 548-553.
161. Доклад общему годовому собранию ИППО 8 апреля 1912 г. // Сообщения ИППО. 1912. Т. 23. Вып. 2. С. 198.
162. Доклад общему годовому собранию ИППО 28 апреля 1913 г.// Сообщения ИППО. 1913. Т. 24. Вып. 2. С. 208.
163. Соколов И. И. Богословская школа Креста в Иерусалиме. Исторический очерк // Сооб­щения ИППО. 1906. Т. 17. Вып. 3. С. 427, 435.
164. Там же. С. 458.
165. Сообщения ИППО. 1912. Т. 23. Вып. 2. С. 179.
166. Сообщения ИППО. 1910. Т. 21. Вып. 3. С. 424.
167. Францисканцы в Святой Земле//Сообщения ИППО. 1900. Т. 11. Вып. 1-2. С. 112-113.
168. Аничкова В. Французские католические миссии на Востоке. 2. Палестина// Сообщения ИППО. 1906. Т. 17. Вып. 3. С. 355. Ср.: Никонова А.И. Учебно-воспитательная деятельность Франции в Сирии и Палестине // Сообщения ИППО. 1910. Т. 21. Вып. 4. С. 593-613.
169. Аничкова В. Французские католические миссии на Востоке // Сообщения ИППО. 1906. Т. 17. Вып. 3. С. 356-361.
170. Никонова А. И. Бюджеты Министерств иностранных дел в Западной Европе и в России на благотворительные и учебно-воспитательные заведения в Палестине и Сирии // Со­общения ИППО. 1911. Т. 22. Вып. 2 (апрель-июнь). С. 229-248. Ср.: Tibawi A.L. British Interests in Palestine. 1800—1901. A Study of Religious and Educational Enterprise. London, 1961. P. 313.
171. Аничков Н.М. Алексей Петрович Беляев. Некролог// Сообщения ИППО. 1906. Т. 17. Вып. 4. С. 635-636.
172. Нехуштай Ш. Ш. Русская деятельность в Палестине в конце Османского периода. Хайфа, 1984. С. 88.
173. Stavrou Th. G. Russian Interests in Palestine. 1882-1914. Thessaloniki, 1963. P. 317.
174. О нем: Омар Махамид. Россия— Палестина. Диалог на рубеже XIX—XX веков. СПб., 2002. С. 49-65.
175. Общее собрание ИППО 8 апреля 1901 г. // Сообщения ИППО. 1901. Т. 12. Вып. 1. С. 12.
176. Русские школы в Святой Земле // Россия в Святой Земле. Т. 1. С. 720-722.
177. По данным Ш. Ш. Нехуштая, до нашего времени сохранились здания 15 школ ИППО, в том числе в Бет-Джале, Вифлееме, учительской семинарии в Назарете, образцовой школы для мальчиков там же, в Абеллине, в Бине, Пекиине и др.
178. Протопопов В. И. Прежде и теперь. Из быта русских паломников в Палестине // Право­славный Собеседник. 1912. № 9. С. 359.
179. Речь идет об участке Хаджи-Селима Аунуллы в Назарете, по Фаворской дороге, площа­дью 52 000 кв. м, приобретенном в 1914 г. специально для строительства нового здания Назаретской учительской семинарии (Сводный каталог русских недвижимостей в Свя­той Земле // Россия в Святой Земле. Т. 1. С. 711).
180. Отчет ППО за 1885-1886 год. СПб., 1886. С. 143.
181. Hopwood D. The Russian Presence in Syria and Palestine. P. 143—144.
182. Отчет ППО за 1885—1886 год. С. 145—146. Тем же письмом Патриарх благословил от­крытие женского училища в Назарете (освящено и открыто 3 октября 1885 г.).
183. 25-летие учительской Назаретской,  имени В.Н.Хитрово,  семинарии// Сообщения
ИППО. 1911. Т. 22. Вып. 2. С. 296-304. См. также: Ряжский П. И. 25-летний юбилей На­заретской учительской, имени В. Н. Хитрово, семинарии // Там же. Вып. 4. С. 553—568.
184. Здание сохранилось. См фотографию в нашем издании «Россия в Святой Земле» (т. 1, вкладка иллюстраций).
185. О самоотверженном труде педагогов-энтузиастов в Отчете ППО было сказано: «не забудьте их имена русские люди! Это: А. Г. Кезма, А. И. Якубович, Н. Абу-Табих,(Отчет о деятельности ППО за 1888-1890 г. СПб., 1891. С. 36.).
186. О том, что отношения складывались непросто, свидетельствует, в частности тот факт что М. С. Савельева, много сделавшая на первом этапе для Назаретской женской шко­лы, была вынуждена в 1889 г. покинуть Палестину.
187. АВПРИ.Ф.РИППО.Оп. 873/1. Д. 195. Л. 112-114.
188. Там же. 113 об.
189.  Письмо графини О. Е. Путятиной члену Совета Православного Палестинского Общест­ва В. Н. Хитрово. Яффа, 6 октября 1888г. Подлинник//АВП РИ. Ф. РИППО. Оп. 873/1.
190. Омар Махамид. Россия — Палестина. С. 43.
191. Отчет ППО за 1888-1890 г. СПб. 1891. С. 75.
192. Ben-Arieh . Jerusalem in the 19th century. Emergence of the New City. Jerusalem- New York 1986. P. 69, 329.
193. Нехуштай Ш. UI. Русская деятельность в Палестине. С. 100 (со ссылкой на архив живу­щего в Хайфе С. Рыдвана, внука А. Г. Кезмы).
194. Россия в Святой Земле: Документы и материалы. Т. 1. С. 381-382.
195. В настоящее время в здании организовано кафе-музей, знакомящее с историей и бытом Бет-Джалы, получившей с 1912 г. статус города. Современный вид амбулаторной и других зданий бывшей Бет-Джальской семинарии см. в альбоме: Beit Jala in Photos. Beit Jala (Palestine). 2004.
196. Дмитриевский А. А. Бет-Джальская женская учительская семинария и посещение ее Блаженнейшим Патриархом Иерусалимским Дамианом// Сообщения ИППО. 1911. Т. 22. Вып. 1.С. 65-73.
197. Оде-Васильева К.В. Взгляд в прошлое// Палестинский сборник. 1965. Вып. 13 (76). С. 171-176.
198. Омар Махамид. Россия — Палестина. Диалог на рубеже XIX-XX веков. СПб., 2002. См. особенно главу «Палестинские писатели — выпускники школ ИППО»: С. 49-108.
199. Лисовой Н. Н. К истории русского духовного присутствия в Святой Земле и на Ближнем Востоке // Труды Института российской истории РАН. Вып. 2. М., 2000. С. 56.
200. Крачковский И. Ю. Над арабскими рукописями. М., 1975. С. 221.
 
 

Автор: Лисовой, Николай Николаевич

версия для печати